воскресенье, 13 ноября 2011 г.

***

Бобби не было равных в ближнем бою. он кидался на противника и буквально перегрызал ему горло, не давая тому ни секунды для того, чтобы обдумать дальнейшее действие. вот и сейчас, в прокуренном баре, стоя нос к носу с каким-то юным, неопытным в этом деле, мальчишкой, он заранее знал, что победит. я видел, как его глаза буквально предупреждали о том, что прежде, чем мальчишка занесет в его сторону кулак, надо подумать о последствиях. тот же в свою очередь ни о чем не думал, потому что его глаза и разум были напрочь залиты чем-то очень крепким. это было похоже на начало боя боксеров, когда судья сводит двух бойцов, а те стоят упершись лоб в лоб друг другу, тем самым поджигая ярость и готовность нокаутировать с первых секунд.

Бобби дышал ровно. все, что его выдавало - это сжатые в кулаки пальцы. наверное, если бы он был женщиной, то длинные ногти пронзили бы его ладонь насквозь. свое спокойствие он хранил именно в этих кулаках. казалось, разожми он их, вся его ярость, скорость и точность одной волной свалит противника, и не известно, сможет ли тот подняться. и вот сейчас в воздухе между ними, на расстоянии одного точного удара, зависло электрическое молчание. 
мальчишку держали двое. он слишком яро рвался в бой, но если бы он знал свою дальнейшую участь, то, наверняка бы, поджал хвост и с позором покинул это место, как ошпаренный ударом палки дворовый пес. Бобби был спокоен. внешне спокоен. он стоял и смотрел на этого юнца, на все происходящее вокруг и ждал удобного момента.


я в это время сидел за барной стойкой и попивал холодный виски с колой, периодически оглядываясь на своего друга. то, что происходило за моей спиной никак не мешало разбирать ворох мыслей скопившихся в голове. я был уверен в победе Бобби, как и сам он.

в последнее время я все чаще ловил себя на мысли, что человеческое поведение иногда слишком необъяснимо. и как только я начинал думать об этом, все имеющиеся в голове логические цепочки рушились, но через некоторое время снова восстанавливались. но только до тех пор, пока я не начинал о них думать снова. в этот раз меня занимали мысли "о реакции на появление" одного человека в моей жизни.

мы встречались два раза в неделю, в основном по вечерам, но иногда встречи выпадали и утром. и все чаще я ловил себя за состоянием дрожи во всем теле, которая начиналась за полчаса/час до приезда. пульс учащался, давление не давало возможности ровно дышать. я просил себя, буквально умолял, успокоиться, но это приводило к еще большей, практически неконтролируемой, панике. ощущения схожие с теми, что бывают перед экзаменом, когда ты ни черта не знаешь, но все равно робко заходишь в аудиторию и тянешь билет.

это было состояние, когда все действия со стороны моего взгляда на себя же, кажутся ужасно не логичными. вот я открываю дверь, она заходит. я смотрю на нее и понимаю, что надо держать себя в руках, потому что надо быть подобно камню - твердым и сильным, потому что соседи могут разоблачить тайну, которая родилась в силу обстоятельств... потому что... потому что... потому что... мне практически нечего ей предложить, поэтому предлагаю ей чай, как обычно, с молоком. на этот случай я стараюсь всегда иметь шоколад, который сам, почти не ем.

одним воскресным утром, я теряю окончательно свою силу контролировать действия. допускаю ужасную оплошность, в добавок к тому, что снова метаюсь от полки с кружками к чайнику в нелогичности и мыслях, как-будто я что-то забыл. в тот день моя основная оплошность заключалась в том, что я позволил себе поставить перед ней кружку, чай, ложку, сахар, мед, свежеподжаренный тост со словами "вот тебе мед, тост, ложка - намазывай!". Боже! какой же я дурак. все, чем я мог это объяснить, так это паникой мальчишки, который от безысходности и неумения проявить себя в более стоящем поступке, дергает впереди сидящую девочку за косы... она смеется, глядя на это и говорит о наглядном примере эволюции отношений... эти слова эхом отдаются где-то у меня в затылке. я осознаю свою ошибку и у меня есть объяснение, но на тот момент я должен молчать. слишком много уже сделано для утра. поэтому я просто смотрю на нее и тихонечко прячу внутри у себя желание обладать ею. желание запереть все двери и никого не впускать в этот дом.

и вот теперь, сидя за этой заляпанной барной стойкой, оглядываясь на Бобби, я нашел фразу, которая может объяснить мое поведение: "... когда я вижу тебя, я даже дышу с трудом...* ". в этот момент меня греет даже не виски, а теплый свитер, секрет которого заключается в майке под ним, потому что эта майка все еще пахнет Ею. и не смотря на дым, который окутывает мое обоняние, я чувствую этот запах. он еще не раз заставит меня обернуться в толпе, чтобы найти ее глазами пусть даже в своем воображении.

я снова оборачиваюсь в сторону Бобби. сдерживающие все это время мальчишку приятели, отпускают его руки, видимо, потеряв терпение и силу. тот кидается на Бобби. Бобби со скоростью и реакцией грациозного гепарда хватает юнца за запястья и встряхивает их у него перед носом, пристально-хищно глядя в глаза. мальчишка понимает, что ничего не понимает. и вот он момент победы выдержки Бобби и поражения пса, который поднял лай раньше времени.

Бобби подходит к барной стойке и заказывает все тот же виски, все с той же колой и со льдом. он улыбается, а я завидую белой завистью его выдержке и самообладанию. если бы у меня была такая выдержка, то, возможно, с годами, я становился бы как вино: приобретал другие акценты и вкусы, более сложные оттенки. жаль, что я не вино... но почти жидкость, так как на 80% состою из воды...

- эй, Ватс! - говорит мне Бобби. он поднимает бокал максимально вверх, настолько, насколько позволяет длина руки. - за выдержку!

- за нее самую! - отвечаю я, улыбаясь,  и выпиваю содержимое своего бокала до самого дна.


* Вера Полозкова "Бернард пишет Эстер..."

Комментариев нет:

Отправить комментарий